Как Советский Союз договорился с Гитлером, вторгся в Польшу с востока и снабжал Третий рейх, прежде чем стать его врагом

В три часа ночи 17 сентября 1939 года посол Польской Республики в Москве Вацлав Гжибовский был вызван в Народный комиссариат иностранных дел Советского Союза.

Польша уже шестнадцать дней сражалась против германского вторжения. Варшава продолжала сопротивляться. Польское правительство по-прежнему существовало, а высшее руководство страны всё ещё находилось на территории республики. Тем не менее заместитель народного комиссара иностранных дел СССР Владимир Потёмкин попытался вручить Гжибовскому ноту, в которой утверждалось, что польское государство перестало существовать. По версии Москвы, исчезновение Польши лишало силы договоры между двумя странами и обязывало Советский Союз вмешаться для защиты украинского и белорусского населения.

Гжибовский отказался принять документ.

Вскоре после этого Красная армия пересекла восточную границу Польши. Объявления войны не последовало. Около 4:40 утра были атакованы посты Корпуса охраны пограничья (Korpus Ochrony Pogranicza), в том числе Чурылово, Шаповалы и Поликшты. Масштаб операции не позволяет рассматривать её как простое пограничное вмешательство: Советский Союз задействовал более 600 000 военнослужащих, около 4 700 танков и 3 300 боевых самолётов.

Однако история 17 сентября началась не в ту ночь. Она началась двадцатью пятью днями ранее — в Москве.

Секретный документ, решивший судьбу Польши

23 августа 1939 года Иоахим фон Риббентроп и Вячеслав Молотов подписали Договор о ненападении между Германией и Советским Союзом, известный как пакт Молотова — Риббентропа. Его открытая часть предусматривала, что оба государства не будут нападать друг на друга. Однако решающее значение имела секретная часть.

Секретный дополнительный протокол разграничивал германскую и советскую сферы влияния в Восточной Европе. В нём прямо упоминались Финляндия, Эстония, Латвия и Литва. Упоминалась также Бессарабия. И Польша.

В случае «территориально-политического переустройства» польского государства сферы влияния Германии и СССР должны были быть разграничены приблизительно по рекам Нарев, Висла и Сан. Ещё более показательно то, что протокол оставлял Берлину и Москве право впоследствии решить, целесообразно ли сохранять какое-либо независимое польское государство и какими будут его границы.

Польша в этих переговорах не участвовала. Две соседние державы тайно решали судьбу третьего суверенного государства.

Именно поэтому события 17 сентября нельзя рассматривать отдельно от 23 августа. Когда советские солдаты пересекли польскую границу, они не реагировали спонтанно на распад государства, как впоследствии утверждала Москва. Они вступали на территорию, отнесение которой к советской сфере влияния было заранее согласовано с Германией.

Германские документы тех дней имеют особую ценность, поскольку позволяют реконструировать ход переговоров, не обращаясь к польским источникам. Дипломатические телеграммы рейха свидетельствуют, что разграничение соответствующих сфер влияния в Восточной Европе прямо обсуждалось со Сталиным и Молотовым.

Судьба Польши начала решаться ещё до того, как прозвучал первый выстрел войны.

1 сентября: Германия нападает с запада

1 сентября 1939 года Германия вторглась в Польшу. Страна, естественно, сосредоточила основные силы на борьбе с вермахтом. Более двух недель польская армия вела оборонительную войну, в то время как государственные институты пытались продолжать работу во всё более тяжёлых условиях.

Затем последовал второй удар. Восточную границу защищали главным образом подразделения КОП, резервные формирования и части, передислоцированные после боёв с немцами. Им противостояли многократно превосходившие их советские силы.

Вторжение, кроме того, вызвало чрезвычайную неразбериху. Главнокомандующий польскими вооружёнными силами маршал Эдвард Рыдз-Смиглы приказал избегать общего столкновения с Красной армией, за исключением случаев, когда советские войска атаковали или пытались разоружить польские части. Цель состояла в том, чтобы вывести как можно больше людей к границе с Румынией и Венгрией и сохранить силы, способные продолжить войну за пределами страны.

Тем не менее сопротивление началось во многих местах. Вильно, Гродно, Кодзёвце, Шацк и десятки других населённых пунктов навсегда вошли в память о сентябре 1939 года.

Гродно: город против танков

С 20 по 22 сентября Гродно стал одним из символов сопротивления советскому вторжению. Город защищали солдаты, полицейские, резервисты, скауты и гражданские жители. Противотанкового вооружения не хватало. Тогда против советской бронетехники стали использовать импровизированное оружие — бутылки с горючей смесью.

Среди защитников были подростки. Одного из них звали Тадеуш Ясиньский. Ему было тринадцать лет.

Согласно сохранившимся польским свидетельствам об обороне Гродно, он попытался атаковать советский танк бутылкой с зажигательной смесью. Его схватили, избили и привязали к бронемашине, используя его тело как живой щит. Двум женщинам удалось освободить мальчика, однако полученные им ранения оказались слишком тяжёлыми. Он умер.

Ясиньский впоследствии стал одним из символов юных защитников Гродно. Его история важна потому, что за передвижениями армий, линиями на картах и дипломатическими соглашениями стояли конкретные люди. 17 сентября было не геополитической абстракцией. Для множества городов это был день, когда их жители проснулись и увидели ещё одну армию вторжения, вошедшую в страну с противоположной стороны.

Исторические материалы, собранные для этого исследования, сохраняют и другие имена и эпизоды того сопротивления: 19-летнего Януша Будзановского, погибшего в бою с бронетехникой в Гродно; уланов, сражавшихся с советскими танками в Кодзёвце; подразделения генерала Вильгельма Орлика-Рюккемана, продолжавшие борьбу под Шацком.

Брест: немцы и советские войска лицом к лицу, но не как враги

Через пять дней после советского вторжения произошла сцена, приобретшая огромное символическое значение. Брест-над-Бугом — Брест — первоначально был занят немцами. Однако в соответствии с договорённостями между Берлином и Москвой город должен был оказаться в советской зоне.

22 сентября германские войска покинули город и передали его советской стороне. Там встретились германский генерал Хайнц Гудериан и советский командир Семён Кривошеин. На сохранившихся фотографиях и кадрах кинохроники запечатлены церемония передачи города и прохождение германских частей перед представителями обеих армий.

Эти кадры обладают трудно заменимой документальной силой: солдаты Третьего Рейха и Красной Армии находились вместе в городе Польской Республики, который они только что оккупировали.

Однако сотрудничество не ограничивалось фотографиями.

28 сентября: «Границы и дружба»

28 сентября 1939 года Германия и Советский Союз подписали второе соглашение. Его официальное название весьма красноречиво: Германо-советский договор о дружбе и границе.

Речь шла уже не просто об обязательстве не нападать друг на друга. В договоре говорилось о территории «бывшего Польского государства», устанавливалась новая граница между германской и советской зонами и утверждалось, что это урегулирование станет прочной основой для дальнейшего развития дружественных отношений между обеими странами.

В тот же день тайные договорённости о разделе территорий были вновь скорректированы: Литва перешла в советскую сферу влияния, тогда как Люблинское воеводство и часть Варшавского оказались в германской сфере.

Существует ещё один документ, имеющий чрезвычайное значение для польской истории. В секретном дополнительном протоколе Германия и СССР договорились, что ни одна из сторон не будет допускать на своей территории польской деятельности, направленной против другой стороны. Обе стороны обязались пресекать такую деятельность и взаимно информировать друг друга о принятых мерах.

Польша была не просто разделена. Два оккупанта договорились также совместно противодействовать тем, кто попытается сопротивляться новому порядку.

Что пришло вслед за Красной армией

Советская оккупация охватила около 200 000 квадратных километров и более тринадцати миллионов жителей Второй Польской Республики. Важно говорить именно о польских гражданах, а не исключительно об этнических поляках. На этих территориях жили поляки, евреи, украинцы, белорусы и представители других общин. Все они были гражданами государства, существование которого Москва решила отрицать.

Вслед за войсками пришли органы НКВД. Начались аресты офицеров, полицейских, государственных служащих, пограничников, представителей интеллигенции, собственников, священнослужителей и людей, которых считали потенциально враждебными новому режиму. Многие из них были убиты.

Началась советизация всех сфер жизни. Польский язык и польская культура вытеснялись из общественного пространства.

Затем последовала институциональная трансформация. В октябре 1939 года советские власти организовали контролируемые и фиктивные выборы, после чего использовали сформированные в их результате собрания для обращения с просьбой о включении оккупированных территорий в состав советских республик Украины и Белоруссии. 29 ноября 1939 года Москва навязала советское гражданство миллионам жителей присоединённых территорий.

Польша должна была исчезнуть не только с карты, но и из документов, институтов и общественной жизни.

А затем начались депортации.

Четыре депортации

В 1940–1941 годах с восточных территорий Польской Республики, оккупированных Советским Союзом, были проведены четыре крупные депортационные операции.

Первая началась 10 февраля 1940 года и затронула около 140 000 человек, в том числе военных поселенцев, лесников и членов их семей.

Вторая началась 13 апреля 1940 года и охватила около 60 000 человек, многие из которых были родственниками офицеров, полицейских, чиновников и других лиц, арестованных советскими органами.

Третья началась в конце июня 1940 года и особенно затронула беженцев, покинувших территорию, оккупированную Германией; среди них было много евреев.

Четвёртая проводилась в мае–июне 1941 года.

Современные польские исследования устанавливают документально подтверждённый минимум примерно в 320 000 граждан Второй Республики, депортированных в ходе этих четырёх операций. Однако реальное число было значительно выше. Эта цифра не включает военнопленных, казнённых в ходе Катынской операции, заключённых в тюрьмах и другие категории подвергшихся репрессиям.

Однако статистика лишь в малой степени передаёт то, что происходило в действительности. Депортация часто начиналась ночью: стук в дверь, сотрудники НКВД и несколько минут на то, чтобы собрать одежду и продукты. Затем оставались покинутый дом, железнодорожная станция и товарный вагон, в котором начинался путь продолжительностью в несколько дней или недель — в Архангельскую область, Коми, Сибирь, на Алтай или в Казахстан.

Польские архивы хранят сотни имён и свидетельств. Аурелия Рашкевич вспоминала свисток паровоза, плач и молитвы в вагоне. Ирена Бондарович была депортирована в Казахстан с маленьким сыном, тогда как её муж, находившийся в плену в Старобельске, впоследствии был убит в Харькове. Янине Квятковской было десять лет. Анеле Новак — тоже десять; она видела, как умер её брат-подросток. Дороте Левинер было четырнадцать, когда она получила тяжёлые обморожения.

Эти люди — не сноски на полях истории. Они — её неотъемлемая часть.

Катынь началась 17 сентября

Катынь часто рассматривают как отдельный эпизод. Хронологически она произошла несколькими месяцами позже, однако исторически принадлежит к той же последовательности событий.

Польские офицеры, попавшие в плен после советского вторжения, были сосредоточены, среди прочего, в трёх лагерях, названия которых навсегда вошли в национальную память: Козельск, Старобельск и Осташков.

Это были не только кадровые военные. Среди офицеров запаса находились врачи, преподаватели, инженеры, адвокаты, журналисты и представители многих других гражданских профессий — значительная часть образованной элиты Второй Республики, мобилизованной для защиты страны.

5 марта 1940 года Лаврентий Берия представил Сталину предложение о расстреле тысяч польских военнопленных и заключённых, которых советская власть считала непримиримыми врагами. Решение было одобрено высшим советским руководством.

Впоследствии обнародованные советские документы установили число казнённых во исполнение этого решения — 21 857 человек: 4 421 человек из Козельского лагеря, расстрелянные в Катыни; 3 820 узников Старобельского лагеря, расстрелянные в Харькове; 6 311 заключённых Осташковского лагеря, расстрелянные в Калинине — нынешней Твери — и захороненные в Медном; а также ещё 7 305 заключённых из тюрем на оккупированных польских территориях.

Именно поэтому в польской исторической памяти Zbrodnia Katyńska — Катынское преступление — означает гораздо больше, чем массовые захоронения в лесу под Смоленском. Это понятие обозначает операцию по уничтожению военнопленных и представителей элиты польского государства.

Янина Левандовская: одна женщина среди тысяч офицеров

Среди узников Козельска была одна женщина. Янина Антонина Левандовская, лётчица и парашютистка, дочь генерала Юзефа Довбор-Мусницкого, вышла замуж всего за несколько месяцев до начала войны.

Попав в плен в сентябре 1939 года, она оказалась в Козельске. По воспоминаниям товарищей по плену, она переносила тяготы заключения наравне с ними. В апреле 1940 года её вывезли из лагеря и расстреляли в Катыни. Ей было 32 года.

История её семьи с потрясающей наглядностью отражает положение Польши в 1939–1940 годах. Её сестра Агнешка Довбор-Мусницкая была убита немцами в Пальмирах в июне 1940 года. Обе сестры стали жертвами двух оккупационных режимов и погибли в двух разных местах массовых казней.

Ложь о Катыни

Когда в 1943 году Германия обнаружила массовые захоронения и публично объявила об этом, Москва возложила ответственность за расстрелы на немцев и утверждала, что они произошли после занятия Смоленска вермахтом в 1941 году. Польское правительство в изгнании потребовало проведения международного расследования. В ответ Сталин разорвал дипломатические отношения с этим правительством.

На протяжении десятилетий ответственность Советского Союза официально отрицалась. Семьи знали, что их отцы, мужья и сыновья исчезли после того, как оказались в руках НКВД, однако в коммунистической Польше правду об их судьбе нельзя было свободно высказывать.

Лишь 13 апреля 1990 года Советский Союз официально признал ответственность НКВД. В 1992 году польским властям были переданы ключевые документы, включая решение Политбюро от 5 марта 1940 года.

Таким образом, вслед за физическим убийством на протяжении полувека продолжалось второе насилие — попытка установить контроль над памятью об убитых.

Польша была не последней целью секретного протокола

Европейское значение пакта Молотова — Риббентропа становится понятнее, если посмотреть на последующие события. В секретном протоколе от 23 августа упоминалась не только Польша. В нём фигурировали Финляндия и прибалтийские государства. Был также зафиксирован советский интерес к Бессарабии.

События последующих месяцев разворачивались именно в этом географическом пространстве.

Финляндия: Зимняя война

Финляндия отказалась принять все территориальные требования Советского Союза. 30 ноября 1939 года СССР вторгся в Финляндию, начав Зимнюю войну.

Против неизмеримо превосходившей их державы финны сопротивлялись 105 дней. Война завершилась Московским мирным договором в марте 1940 года. Финляндия была вынуждена уступить значительные территории, включая большую часть Карелии, однако сохранила независимость.

Агрессия имела и дипломатические последствия: в декабре 1939 года Лига Наций исключила Советский Союз из своих рядов.

Для Польши эта последовательность была уже знакома: сначала дипломатическое давление и территориальные требования, затем — применение военной силы.

Эстония, Латвия и Литва

В Прибалтике был применён иной метод. Осенью 1939 года Москва вынудила Эстонию, Латвию и Литву заключить договоры, позволявшие размещать на их территориях советские войска и военные базы.

В июне 1940 года, когда внимание Западной Европы было сосредоточено на падении Франции, последовали новые ультиматумы. Красная армия оккупировала все три государства. Были сформированы правительства, находившиеся под советским контролем, проведены выборы без реальной политической конкуренции, после чего новые парламенты обратились с просьбой о включении своих стран в состав Советского Союза.

В августе 1940 года Эстония, Латвия и Литва были включены в состав СССР. Американские дипломатические документы того времени прямо характеризуют этот процесс как насильственную оккупацию прибалтийских государств и их включение в Советский Союз.

Затем и туда пришли репрессии. В июне 1941 года тысячи жителей трёх стран были арестованы и депортированы в глубь Советского Союза. Началась советизация.

Польша уже знала, как действует этот механизм.

Бессарабия и Северная Буковина

Следующий шаг был сделан в отношении Румынии. Секретный протокол августа 1939 года прямо фиксировал советский интерес к Бессарабии, тогда как Германия заявляла об отсутствии у неё политического интереса к этому региону.

В июне 1940 года Москва предъявила Бухаресту ультиматум. Требования касались Бессарабии, а также Северной Буковины. Перед лицом военной угрозы Румыния уступила, и советские войска заняли обе территории. Американская дипломатическая документация того времени прямо фиксирует вступление советских войск и оккупацию Бессарабии и Северной Буковины.

Менее чем за год карта Восточной Европы радикально изменилась. Польша была разделена; Финляндия подверглась вторжению и была вынуждена уступить территории; Эстония, Латвия и Литва утратили независимость; Бессарабия и Северная Буковина были оккупированы.

Это не были географически не связанные между собой события. Все они происходили в том европейском пространстве, переустройство которого начало тайно согласовываться ещё в августе 1939 года. Американский сборник дипломатических документов за 1940 год также объединяет эти события в разделах, посвящённых Зимней войне, насильственной оккупации прибалтийских государств, захвату Бессарабии и германо-советскому сотрудничеству во время войны.

Другая составляющая соглашения: сырьё для Германии

Наконец, существует ещё одна глава этой истории — менее заметная, чем вторжения, но необходимая для понимания периода между 1939 и 1941 годами. Отношения между Берлином и Москвой имели также важное экономическое измерение.

11 февраля 1940 года Германия и Советский Союз заключили крупное торговое соглашение. Американские дипломатические документы того времени позволяют установить объёмы поставок, которые обязалась осуществить Москва. Среди них были 900 000 тонн нефтепродуктов, 100 000 тонн хлопка, 500 000 тонн апатита, 300 000 тонн марганца, 800 000 тонн фуража, 200 000 тонн продовольственного зерна и около одного миллиона тонн минерального сырья, включая 600 000 тонн железной руды и 100 000 тонн хромовой руды.

В обмен Германия должна была поставлять машины, промышленное оборудование и другие товары.

Экономическое сотрудничество продолжалось в то время, когда Германия воевала с Великобританией, а позднее проводила военные кампании в Западной Европе. Для рейха, находившегося в условиях британской морской блокады, доступ к сырью из Советского Союза и континентальным торговым маршрутам имел стратегическое значение.

Нефть, зерно, марганец, железо, хром, хлопок и древесина не были политически нейтральными товарами в условиях военной экономики. Это были топливо, продовольствие и промышленное сырьё.

Два свидетельства одной эпохи

Есть два образа, способных передать суть тех двадцати двух месяцев. Первый — Брест в сентябре 1939 года: германские и советские офицеры наблюдают за передачей захваченного польского города. Второй не нуждается в фотографии: товарный поезд пересекает Восточную Европу, везя советское сырьё в Германию.

Один показывает территориальное измерение этих отношений, другой — экономическое.

Между ними находилась оккупированная Польша.

До 22 июня 1941 года

Германо-советское сотрудничество не было постоянным. Оно также не означало идеологического тождества двух режимов. Это было прагматическое партнёрство, основанное на конкретных интересах, территориальных договорённостях, дипломатических отношениях и торговле.

И закончилось оно жестоко.

22 июня 1941 года Германия начала операцию «Барбаросса» и вторглась в Советский Союз. С этого момента Германия и СССР стали врагами, а германо-советская война приобрела разрушительные масштабы.

Однако последующие события не меняют того, что произошло между августом 1939-го и июнем 1941 года. Война между Гитлером и Сталиным не могла задним числом отменить секретный протокол от 23 августа, вернуть жизнь офицерам, убитым в Катыни, Харькове и Калинине, стереть из истории депортации, восстановить уничтоженную в 1939 году Польскую Республику, вернуть потерянные годы детям, отправленным в Сибирь и Казахстан, или заставить исчезнуть подписанные договоры, согласованные границы и поставленные товары.

17 сентября остаётся

18 сентября 1939 года, когда с начала советского вторжения прошли лишь сутки, Германия и Советский Союз публично представили свои действия как усилия, направленные на восстановление порядка в Польше. Десять дней спустя они подписали договор о «дружбе и границе». Втайне они договорились пресекать польскую деятельность, направленную против любого из двух оккупантов.

Слова, использовавшиеся тогда, имеют значение, поскольку на протяжении десятилетий польский исторический опыт пытались описывать иным языком. Но в истории Польши есть даты, не допускающие эвфемизмов.

23 августа 1939 года были тайно согласованы сферы влияния, включавшие польскую территорию. 1 сентября Германия вторглась в Польшу с запада. 17 сентября Советский Союз вторгся в неё с востока. 28 сентября оба государства пересмотрели условия раздела и установили новую границу на польской территории. В 1940 году сотни тысяч граждан Республики были депортированы в глубь Советского Союза. В апреле–мае 1940 года около 22 000 польских граждан были убиты в ходе операции, вошедшей в историю под названием Катынского преступления. Пока всё это происходило, между Москвой и Берлином продолжался экономический обмен. В те же месяцы советское давление и экспансия распространились на Финляндию, Эстонию, Латвию, Литву, Бессарабию и Северную Буковину.

Поэтому 17 сентября — гораздо больше, чем просто военная дата. Это рассвет, когда была пересечена граница, в то время как посол отказывался принять документ, объявлявший его страну несуществующей. Это оборона Гродно и смерть Тадеуша Ясиньского. Это история пленных, отправленных в Козельск, Старобельск и Осташков, и тех, чей путь закончился в Катыни, Харькове и Медном. Это мать, разбуженная ночью стуком в дверь; ребёнок в товарном вагоне, идущем в Сибирь; семья, переставшая получать письма; имя, исчезнувшее из списка, чтобы десятилетия спустя вновь появиться в архиве.

Вторая Польская Республика потерпела военное поражение в 1939 году, но она не перестала существовать только потому, что об этом было объявлено в иностранной дипломатической ноте. Польское правительство продолжило войну в изгнании. Польские солдаты впоследствии сражались в Норвегии, Франции, Великобритании, Африке, Италии и Западной Европе. В оккупированной Польше возникло крупнейшее подпольное государство в порабощённой Европе. А семьи продолжали хранить имена тех, кто не вернулся.

На протяжении десятилетий, когда правда о 17 сентября или Катыни могла подвергаться цензуре, память о произошедшем сохранялась в семьях, на кладбищах, в подпольных архивах, в эмигрантских общинах и свидетельствах выживших.

Именно поэтому историческая память Польши начинается не со спора об интерпретациях.

Она начинается с документов: секретного протокола, границы, пересечённой без объявления войны, договора, разделившего чужую территорию, списков депортированных, приказов о расстрелах, массовых захоронений и, прежде всего, имён.

Источники и библиография

• Instytut Pamięci Narodowej (IPN), Польша.
• Muzeum II Wojny Światowej w Gdańsku.
• Muzeum Katyńskie, Варшава.
• Ośrodek KARTA, Варшава.
• Instytut Pileckiego – Zapisy Terroru.
• Hoover Institution Library & Archives, Stanford University.
• Yale Law School, The Avalon Project – Nazi-Soviet Relations 1939–1941.
• U.S. Department of State – Foreign Relations of the United States (FRUS).
• Ministerstwo Spraw Zagranicznych Rzeczypospolitej Polskiej.
• League of Nations – архивы о Зимней войне.
• Cienciala, Anna M.; Lebedeva, Natalia S.; Materski, Wojciech (eds.). Katyn: A Crime Without Punishment. Yale University Press.
• Czapski, Józef. Wspomnienia starobielskie; Na nieludzkiej ziemi.
• Swianiewicz, Stanisław. W cieniu Katynia.
• Gross, Jan T. Revolution from Abroad.
• Sword, Keith (ed.). The Soviet Takeover of the Polish Eastern Provinces, 1939–41.
• Ericson III, Edward E. Feeding the German Eagle: Soviet Economic Aid to Nazi Germany, 1933–1941. Praeger, 1999.