Тринадцатый день подряд Иран охвачен антиправительственными выступлениями, которые стремительно эволюционировали от социально-экономического недовольства к открытому и массовому требованию свержения Исламской Республики.
В ответ власти пошли на крайний шаг — полное отключение интернета и международной связи, пытаясь разорвать координацию протестующих и остановить распространение информации о происходящем в стране.
Экономический кризис как спусковой крючок
Текущая волна протестов началась в конце декабря 2025 года в самом символическом месте — на историческом Большом базаре Тегерана. Базари, традиционные торговцы, которые на протяжении веков считались одной из ключевых опор политической системы и сыграли решающую роль в революции 1979 года, массово закрыли лавки. Поводом стал стремительный обвал национальной валюты и решение Центрального банка отменить механизм предоставления долларов по льготному курсу ограниченному кругу импортёров.
Последствия оказались мгновенными и разрушительными: за одну ночь резко выросли цены на базовые продукты — масло, курицу, яйца и другие товары первой необходимости, а часть продовольствия просто исчезла с прилавков. Попытка правительства погасить возмущение прямыми денежными субсидиями в размере около 7 долларов в месяц на домохозяйство оказалась откровенно символической и неэффективной.
Экономическое недовольство быстро вышло за пределы столицы и охватило более 100 городов и провинций, включая западные курдские регионы — Илам и Лорестан, где хроническая бедность, безработица и этническое напряжение лишь усилили эффект социального взрыва.
Радикализация и расширение движения
К 9 января 2026 года протесты вступили в тринадцатый день и стали самым масштабным и опасным для режима вызовом со времён движения «Женщина, Жизнь, Свобода» 2022 года, спровоцированного гибелью Махсы Амини в полиции нравов.
На улицы выходят представители всех поколений и социальных групп — от студентов и рабочих до пожилых людей. Звучат лозунги, которые ещё несколько лет назад казались немыслимыми: «Смерть диктатору», «Смерть Хаменеи», «Азади, азади» («Свобода, свобода»), а также всё чаще — «Это последняя битва, Пехлеви вернётся».
Особое политическое значение приобрела открытая поддержка Резы Пехлеви, сына последнего шаха Ирана, свергнутого в 1979 году и находящегося в изгнании. После его призыва к скоординированным акциям в 20:00 в четверг, 8 января, тысячи людей вышли на улицы Тегерана, Мешхеда — родного города Али Хаменеи, Шираза и ряда других городов. Протестующие перекрывали дороги, поджигали государственные автомобили и атаковали символы власти, включая шиитскую семинарию в Гонабаде. Впервые за многие годы на улицах массово появились довоенные иранские флаги с изображением льва и солнца.
Участие базари, социальной группы, которая исторически легитимировала смену власти в Иране, наносит по теократическому режиму особенно болезненный удар. Как подчёркивает профессор Аранг Кешаварзиан, «на протяжении более чем ста лет иранской истории базари были ключевыми участниками всех крупных политических трансформаций».
Жестокая репрессия и тотальное отключение интернета
Ответ властей оказался предельно жёстким. По данным базирующейся в Норвегии правозащитной организации Iran Human Rights, с начала протестов погибло не менее 45 человек, включая восьмерых детей; сотни получили ранения, более 2 000 были задержаны. По информации сети HRANA, число арестованных превышает 2 200 человек.
Фиксируются хорошо знакомые по протестам 2019 и 2022 годов методы подавления: применение боевых патронов, дроби, прицельная стрельба по лицу и глазам демонстрантов, массовые ночные рейды и исчезновения активистов.
Вечером 8 января, на пике уличной мобилизации, власти ввели полное отключение интернета и международной телефонной связи. Этот факт был подтверждён независимыми мониторинговыми группами NetBlocks и CloudFlare. Иран оказался практически отрезан от внешнего мира — это классическая тактика режима, направленная на разрушение координации протестов и предотвращение утечки видеодоказательств насилия.
Корпус стражей исламской революции публично заявил, что сохранение власти является их «красной линией» и что они оставляют за собой право на «жёсткие ответные меры». Глава судебной власти, в свою очередь, пообещал «решительные, максимальные и полностью лишённые правовой снисходительности» наказания для участников протестов.
Реакция верховного лидера и правительства
В первом телевизионном обращении с начала нынешней волны выступлений верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи назвал протестующих «вандалами» и «саботажниками», которые, по его словам, «разрушают собственные улицы, чтобы порадовать президента другой страны», имея в виду Дональда Трампа. Он заявил, что «объединённый иранский народ победит всех врагов», и подчеркнул, что «Исламская Республика не отступит перед теми, кто стремится нас уничтожить».
Президент Масуд Пезешкиан ранее призывал к «максимальной сдержанности» и диалогу, однако его заявления воспринимаются как формальность: реальная полнота власти в стране на протяжении десятилетий сосредоточена в руках верховного лидера.
Международный контекст и угрозы Трампа
Президент США Дональд Трамп вновь выступил с жёсткими заявлениями, предупредив: «Если они начнут убивать людей, как обычно делают во время своих беспорядков, — мы нанесём им очень сильный удар». В ответ Хаменеи призвал Вашингтон «заняться проблемами собственной страны» и обвинил США в прямом подстрекательстве к дестабилизации.
Европейские лидеры осудили репрессии и потребовали от Тегерана соблюдения прав человека. Реза Пехлеви, в свою очередь, призвал иранцев к национальному единству и предупредил, что системное насилие со стороны властей не останется без политических последствий.
Развитие январских событий показывает, что нынешние протесты выходят далеко за рамки очередного социального кризиса. Они затрагивают сам фундамент политической системы Ирана, подрывая её легитимность изнутри и разрушая традиционные механизмы контроля и лояльности.
В нескольких словах:
Протесты в Иране в январе 2026 года обнажают глубокий, возможно необратимый кризис теократического режима. После десятилетий коррупции, экономической деградации, системного насилия и конфронтационной внешней политики власть теряет поддержку даже своих исторических союзников — таких как базари. Общество, уставшее от пустых обещаний и лишённое базовых свобод, всё громче обращается к альтернативным моделям будущего, включая идею конституционной монархии. Жёсткая репрессия и отключение интернета не останавливают этот процесс, а лишь ускоряют его: когда страх перестаёт работать, а надежда перевешивает ужас, исторический перелом становится неизбежным.